два уха Я
Обучение | Секреты

36. Закон "вытеснения"

Чем больше величина талантливости человека и чем выше скорость ее внедрения в общественное признание и жизненный круговорот, тем скорее окажется, что для нее нет места среди людей современников. И тогда жизнь большого человека сама собой делится на сегодняшнюю и завтрашнюю, когда он уже в памяти последующих поколений доживает то, что не прожил при жизни.

И что любопытно еще, так это то, что талантливые люди сами приближают миг своего вытеснения из состава живых. Мало того, что они это делают своими произведениями, своим громким обличительным голосом, своей нарочитой яростью, своей слепящей других яркостью, так они еще непрерывно провоцируют, так сказать "испытывают на прочность" удерживающие канаты своей судьбы.

Они все время задевают трагическую сторону смерти.

Все их творчество, подобно взрыву рвущееся вширь, непрерывно ощущает «стягивающее» давление сковывающих границ публичного несогласия, отторжения, отбрасывания. И то, что для других означало бы такое естественно-привычное: "Не суйся!", "Ишь, умник нашелся!", "Остановись, выскочка!" — для них — шлагбаум, пленение, удушение.

Вот почему так безжалостно, так откровенно их напутствие и предсказание самим себе — "Вы нынче умрете".

Они зовут столь необходимый им простор. Кличут его.

И… накликают: ведь, говоря словами В. В. Розанова, выстрел Мартынова в Лермонтова "не случай, а Рок. Ибо слишком большие вещи суть Рок".

Я бы заключил эти свои рассуждения близкой мне мыслью Аллы Марченко:

"Герой нашего времени" М. Ю. Лермонтова кончается остросюжетным, почти детективным «Фаталистом». Эта новелла почти ничего не говорила ни современникам, ни близким потомкам. И вдруг стала казаться нам, "потомкам дальним", чуть ли не главным звеном в «цепи». И вряд ли это случайный сдвиг: самая поэтическая и лаконичная из главок "Героя…", она дразнит наше воображение, обещая разгадку загадочного романа. И в самом деле, что такое «фаталист»? Анекдот из кавказской армейской жизни, которая, смертельно устав от бессмысленной вечной — колониальной войны, опасно развлекает себя на английский манер? Или все-таки философская притча? А может быть, на дне этих уже разгаданных загадок есть еще и другие? А что если главное лицо драмы — не Вулич (жертва) и не наблюдатель (Печорин), а палач П. С. Таранов исполнитель таинственной воли Проведения, тот самый пьяный казак, который, словно исполняя тайный указ, убивает Вулича с, казалось бы, немотивированной и бессмысленной (словно свинью) жестокостью?

"Вулич шел один по темной улице; на него наскочил пьяный казак, изрубивший свинью, и, может быть, прошел бы мимо, не заметив его, если бы Вулич, вдруг остановясь, не сказал: "Кого ты, братец, ищешь?" — "Тебя!" — отвечал казак, ударив его шашкой, и разрубил его от плеча почти до сердца. Два казака, встретившие меня и следившие за убийцей, подоспели, подняли раненого, но он был уже при последнем издыхании и сказал только два слова:

"Он прав!". Я один понимал темное значение этих слов…»

Если смотреть на «фаталиста» "эстетически холодно", то слова "он прав" относятся вроде бы лишь к предсказанию Печорина: "Вы нынче умрете". Но в том-то и заковыка…".

поделиться:
vk vk vk vk vk wh


<<Закон "высвобождения места" >>Закон "главного разочарования"

Секреты

Законы Мерфи
2yxa.ru | загрузки | топ-разделы
05:33:49